Virtual Laboratory Wiki
Advertisement

Ортогональность векторов диверсии и инновации (ДрЖел)

ДИВЕРСИЯ - антоним, антипод инновации, имеющий равную с ним силу (мощность). Т.о., Д. в своей основе имеет тот же прогнотип, что и ее антипод - инновация, но имеет противоположный вектор цели. Потому инновационность или диверсионность конкретного преобразования (изобретения\ технологии) по отношению к чьим-либо мотивам можно обсуждать лишь в ее конкретном аксиологическом контексте.

Наброски к психологическому портрету террориста

М.М. Решетников

В абсолютном большинстве случаев это молодые люди в возрасте около 20 лет — плюс-минус пять лет, получившие воспитание в патриархальной и высоко религиозной культуре.

В их сознании обычно есть устойчивые представления об исторической травме нации, и мощные эмоциональные связи с последней. Типичные социальные чувства — скорбь и горе в сочетании с ущемленной национальной гордостью. Чаще всего характерны особые (частично — искаженные и мифологизированные) представления об историческом обидчике и потребность в его наказании и возмездии, которые задаются устойчивыми паттернами поведения и оценок, активно культивируемыми в социуме.

Эти представления, скорее всего, дополняются актуальной психической травмой, связанной с реальными фактами гибели родных, близких или просто соплеменников, нередко непосредственно на глазах у будущего террориста.

В индивидуальной истории, как правило, присутствовало раннее лишение родительской заботы и внимания, а также — травматогенная юность, проведенные в лишениях и сопровождавшиеся многочисленными унижениями и утратами (имущества, дома, близких, социального и материального статуса и т.д.).

Отсутствие эмоциональных связей в детстве в последующем обычно компенсируется в их идеологическом или религиозном варианте, в частности, в фанатической преданности тем или иным лидерам или идеям, вплоть до идей богоизбранности и религиозно-утопических мечтах о совершенном мире (с весьма упрощенными представлениями о нем).

Характерные мировоззренческие составляющие и предпосылки:

  • смещение чувства времени — прошлое включено в актуальное настоящее;
  • стирание границ между реальностью и фантазией;
  • некоторая наивность в сочетании с размытостью моральных ограничений;
  • смешанность границ добра и зла, в отдельных случаях наличие апокалиптических переживаний и фантазий в сочетании с идеями мессианства;
  • садомазохистическая позиция — жалость к себе и своим соплеменникам в сочетании с ненавистью к реальному или мифологическому противнику и готовностью к самопожертвованию;
  • идентификация с агрессором, то есть наличие идей типа: «если я сам буду агрессором, то не стану объектом агрессии»;
  • ограниченная способность понимать и принимать доводы тех, кто мыслит иначе;
  • определенная утрата рациональности, особенно в сфере представлений о доступных и недоступных целях и идеалах, при этом, если цель недоступна, эрзац-целью может стать тотальная ориентация на разрушение всего, что препятствует достижению цели, даже если это никак не приблизит реализацию последней;
  • религиозное «обрамление» идей борьбы, мести или возмездия создает не столько особый кодекс поведения, сколько определяет специфическую социальную связь между членами конкретной национальной или социальной группы, что отражает общечеловеческую потребность слияния с чем-то большим (чем-то наполненным высоким смыслом), чем просто слиянием с конкретной группой;
  • одним из важнейших факторов такого идейного слияния являются представления о смерти и загробной жизни;
  • в культуре социумов, откуда пополняются ряды террористов, их смерть считается героической и благородной жертвой, подвигом мученичества, и практически всегда вызывает одобрение и поддержку, которые проецируются на семью и весь род террориста, окружаемых заботой и уважением;
  • это не значит, что семьи поощряют смертников или не испытывают чувства горя, но и семьи, и молодые люди знают, что, наряду со скорбью и болью утраты, будут присутствовать и принятие жертвы, и понимание, и одобрение и даже гордость; такая смерть считается не самоубийством, а мученичеством, при котором конкретная личность навсегда сливается с историей общества или нации, с его прошлым, настоящим и будущим;
  • смерть в молодом возрасте вообще не воспринимается как некий конечный (необратимый) феномен, и даже обычные самоубийцы (с атеистической установкой) в ряде случаев имеют фантазии о том, как они увидят то, что будет после их смерти; религиозные идеи вечного блаженства, безусловно, являются более мощными, и сопровождаются представлениями о переходе на другой уровень бытия и слияния с Богом или, во всяком случае — ощущениями идентификации с великой идеей или целью;
  • особое место занимает понятие смыслообразования — то есть потребность ощутить, что мое существование имеет некий особый смысл, выходящий далеко за рамки серой, убогой и безнадежной повседневности (поэтому, чем более экономически, социально и политически бесперспективна ситуация в окружении, тем больше вероятности возникновения террористического типа мировосприятия).

В силу вышеизложенного, террорист практически не поддается рациональному разубеждению. Ему практически неведом страх и раскаяние в совершаемом или совершенном.

Попытка изобразить террориста как психически больного неверна, по сути, и никуда не ведет. Столь же неверны представления о террористе, как примитивном малообразованном человеке.

Существует огромная разница между человеком, который решил покончить с собой из-за непереносимых психических страданий, и террористом-смертником, который любит жизнь, полон сил, внутренней энергии и уверен в своей особой миссии.



по Хофштадтеру [1]

Ахилл: Конечно. Теперь я понимаю, в чем здесь загвоздка.
Любой достаточно качественный патефон, который сможет воспроизвести разбивальную музыку, от нее же и погибнет... (с. 77)


по с. 156: молекула ДНК - генотип - превращается в физический организм - фенотип - путем весьма сложного эпигенеза. Эпигенез представляет собой пример наиболее запутанной из запутанных рекурсий, зависит от множества сложнейших химических реакций и петель обратной связи. Если принять широкую аналогию, то роль ДНК в инновационном процессе выполняет прогнотип. Преобразование ПСР как генотипа в КИПоле как фенотип осуществляется через прогнотип. Такие случаи Хофштадтер относит к т.н. экзотическим изоморфизмам, когда разделить фенотип и генотип на "части", которые могут быть отображены друг в друге - весьма нетривиальная задача.

См. также

Ссылки

  1. Хофштадтер, Д. Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда. — Издательство: Бахрах-М, 2001. — 752 c. ISBN 5-94648-001-4 ISBN 0-465-02656-7.

Advertisement